V–VI века н. э.
Эфталиты: империя между Центральной Азией, Ираном и Индией
Эфталиты были одной из крупнейших политических сил Центральной Азии V–VI веков. Из своих центров в Тохаристане и прилегающих областях они распространяли влияние на Согдиану, восточный Иран и соседние регионы, тогда как в Северной Индии действовали родственные гуннские политические образования. Письменные источники, монеты, печати и археологические данные раскрывают сложный и разнообразный политический мир, границы и идентичности которого по-прежнему остаются предметом дискуссий.
Названия, источники и проблемы идентификации
Народ, который принято называть эфталитами, фигурирует под различными именами в источниках на нескольких языках. Византийские авторы используют формы вроде *Ephthalitai* и иногда называют их «белыми гуннами». Среднеперсидская, армянская, сирийская, арабская и более поздняя персидская традиции сохраняют другие формы этого названия, включая формы, лежащие в основе арабских *Hayṭāl* и *Hayāṭela*. Китайские источники используют собственные транскрипции названий политических групп Центральной Азии, тогда как южноазиатские источники применяют такие термины, как *Hūṇa*, к завоевателям и правителям, пришедшим с северо-запада. Эти названия возникли в разных обществах и не обязательно обозначают одни и те же группы населения.
Это представляет серьёзную проблему, поскольку в более ранней историографии термин «белые гунны» часто использовался как широкое обозначение нескольких групп, действовавших между Центральной Азией, Афганистаном и Северной Индией. Современные исследования обычно различают собственно эфталитов, кидаритов, алхонов и правителей Незака, хотя их истории пересекались, а характер взаимоотношений между ними остаётся предметом дискуссий. Термин «иранские гунны», также используемый современной наукой, прежде всего является исторической и нумизматической классификацией и не должен восприниматься как простое определение этнической принадлежности.
Сами источники обладают разной степенью информативности. Византийский историк VI века Прокопий оставил одно из наиболее известных внешних описаний эфталитов. Он изображает их как политически организованный народ и отличает от других народов, которых также называет гуннами. Армянские и сирийские авторы сохранили сведения о войнах Сасанидов. Иранская, а также более поздняя арабо-персидская историческая традиция содержит важные рассказы о правлении Пероза I и последующих отношениях с эфталитами, однако некоторые из этих произведений были созданы через несколько столетий после описываемых событий и включают литературные или легендарные элементы.
Китайские династийные истории содержат сведения о политической географии и дипломатических отношениях в Центральной Азии. Индийские надписи и монеты свидетельствуют о гуннских правителях к югу от Гиндукуша, однако связь этих правителей — особенно алхонов Тораманы и Михиракулы — с собственно эфталитами остаётся спорной. Поэтому их не следует автоматически рассматривать как правителей единой Эфталитской империи.
Бактрийские документы, монеты, печати и археологические материалы дают свидетельства, независимые от повествовательных исторических источников. В совокупности они показывают политически раздробленный и культурно разнообразный мир, который был значительно сложнее образа единого мигрирующего «племени».
Формирование и политическая география
Эфталиты превратились в крупную политическую силу Центральной Азии в V веке н. э. Их возвышению предшествовали преобразования, связанные с ослаблением кушанской и кушано-сасанидской власти, а также появлением кидаритов и других гуннских групп. До эфталитов Тохаристан находился под властью кидаритов, которые утратили его, по традиционной датировке, примерно около 467 года, хотя точная хронология этого перехода остаётся дискуссионной.
Тохаристан — историческая область, занимавшая территории к северу и югу от верхнего течения Амударьи, — стал одной из основных зон власти эфталитов. В терминах современной географии сюда входили северный Афганистан и части южного Узбекистана и Таджикистана. Современные границы используются здесь исключительно для ориентации: сопоставимых национальных границ в V–VI веках не существовало.
Из этой центральноазиатской основы политическое влияние эфталитов распространялось на запад и юг, к восточным владениям Сасанидской империи, а также на север, в направлении Согдианы. Их власть не обязательно осуществлялась повсеместно посредством прямого управления. Выплата дани, союзы, зависимые правители и контроль над стратегическими городами и маршрутами могли иметь не меньшее значение, чем непосредственное территориальное господство.
Границы эфталитской власти в направлении Индии определить сложнее. В более ранних реконструкциях завоевания Тораманы и Михиракулы часто рассматривались как часть единой эфталитской экспансии в Северную Индию. Современные нумизматические и исторические исследования всё чаще отделяют алхонских гуннов, с которыми связываются эти правители, от собственно эфталитов. Политическое взаимодействие между этими группами возможно, однако из общего обозначения «гунны» не следует делать вывод о существовании единой административной империи, непрерывно простиравшейся от Согдианы до Центральной Индии.
Таким образом, речь шла скорее не о государстве с постоянно зафиксированными границами, а об изменявшейся политической сфере, включавшей различные регионы, города и зависимые власти. Поэтому её географический охват существенно менялся на протяжении V–VI веков.
Эфталиты и Сасанидский Иран
Отношения с Сасанидской империей дают одни из наиболее убедительных свидетельств политической силы эфталитов. В правление Пероза I (459–484) Сасаниды неоднократно предпринимали военные походы против своих северо-восточных противников. Точная последовательность событий несколько различается в византийских, армянских, сирийских и более поздних персидских и арабских источниках, однако основной факт надёжно установлен: Пероз потерпел несколько серьёзных поражений и в 484 году погиб во время катастрофического похода против эфталитов.
Некоторые источники рассказывают, что Сасаниды попали в ловушку в результате обмана или использования оборонительных земляных сооружений, тогда как более поздняя традиция превратила эти события в драматические повествования. К подобным деталям следует относиться осторожно. Политические последствия известны лучше. Поражение серьёзно ослабило власть Сасанидов на востоке, а эфталиты получили возможность требовать значительных выплат. На определённый период сасанидская монархия фактически оказалась вынуждена выплачивать своему восточному сопернику дань или контрибуции.
Эфталиты также вмешивались во внутридинастическую политику Сасанидов. Кавад I впервые правил в 488–496 годах, но был свергнут внутренней коалицией. После побега из заключения он обратился за поддержкой к эфталитскому правителю. При военной помощи эфталитов Кавад вернул сасанидский престол в 498/499 году и начал второе правление, продолжавшееся до 531 года. Это вмешательство показывает, что отношения не сводились к постоянной войне: дипломатия, династические союзы и военное сотрудничество могли сосуществовать с соперничеством и выплатой дани.
В первой половине VI века могущество Сасанидов постепенно восстанавливалось, особенно при Хосрове I Ануширване (531–579). Одновременно в евразийских степях стремительно расширялась новая сила — Тюркский каганат. Сочетание этих процессов в конечном итоге привело к уничтожению политического превосходства эфталитов в Центральной Азии.
Тохаристан, Согдиана и территория современного Узбекистана
Тохаристан был одним из центральных регионов политической системы, связанной с эфталитами. Он занимал земли по обе стороны верхнего течения Амударьи, включая территории современных Афганистана, Узбекистана и Таджикистана. Балх был одним из крупнейших городских центров к югу от реки, тогда как северная часть Тохаристана включала Сурхандарьинский регион современного юга Узбекистана.
Регион унаследовал от предшествующих кушанской и кушано-сасанидской эпох густую сеть поселений, сельскохозяйственных земель и торговых связей. Орошаемое земледелие обеспечивало города и сельские сообщества, а маршруты через Амударью связывали северный Афганистан с южным Узбекистаном и более широким согдийским миром.
Поэтому Термез и Сурхандарьинский регион имеют большое значение для понимания более широкого исторического пространства, в котором действовала эфталитская власть. Археологические памятники южного Узбекистана демонстрируют значительную преемственность расселения и культуры на протяжении поздней античности и раннего Средневековья. Однако сооружение или поселение V–VI веков не следует автоматически называть «эфталитским». Для политической атрибуции необходимы дополнительные свидетельства: надёжно датированные монеты, надписи, печати, административные документы или убедительный исторический контекст.
Дальше к северу Согдиана с её крупными центрами в долинах Зарафшана и Кашкадарьи была вовлечена в политическую борьбу этого периода. Бухара и окружающий её регион приобрели особое значение во время заключительного конфликта между эфталитами, тюрками и Сасанидами. В обобщающем исследовании UNESCO решающая борьба локализуется в районе Бухары, а уничтожение центральной эфталитской власти датируется приблизительно 560–563 годами, хотя точная последовательность и датировка военных кампаний различаются в исторических реконструкциях.
Тем не менее Согдиана сохраняла собственные городские общества и политические элиты. Господство эфталитов не следует интерпретировать как свидетельство того, что местное население стало этнически эфталитским. Согдийскоязычные и бактрийскоязычные сообщества, пастушеское население и другие группы продолжали жить на территориях, оказавшихся под политическим влиянием эфталитов.
Таким образом, территории современного Узбекистана не были периферией этой истории. Южный Узбекистан являлся частью исторического пространства Тохаристана, а расположенные севернее оазисы связывали подконтрольные эфталитам территории с Согдианой и степью. При этом конкретная форма и интенсивность эфталитской власти различались от региона к региону и остаются предметом исследований.
Общество, языки, монетное дело и культура
Эфталитская империя включала население с различными языками, хозяйственными укладами и культурными традициями. Прокопий описывает самих эфталитов как народ, управляемый царём и, в отличие от его представлений о других гуннах, живущий на богатой территории, а не как исключительно кочевое общество. Другие источники также связывают эфталитскую власть с городами. Эти описания затрудняют сохранение старого представления об империи как просто о кочевой орде, захватившей оседлые земли.
В то же время точная политическая организация остаётся неясной. По крайней мере на отдельных этапах существовал верховный правитель, однако региональные правители и местные элиты, очевидно, сохраняли значительную власть. Отношения данничества и зависимые княжества являлись важными элементами политической системы, особенно после ослабления центральной власти империи.
Язык правящей группы эфталитов остаётся предметом дискуссий. Бактрийский — среднеиранский язык, записывавшийся модифицированным греческим алфавитом, — продолжал служить важным административным языком Тохаристана. Бактрийские документы этого периода содержат упоминания о выплатах и дани, связанных с эфталитами. Однако использование бактрийского языка не доказывает, что он был родным языком самих эфталитов: он уже являлся сложившимся административным языком региона.
Для правящей группы предлагались различные иранские и тюркские языковые связи, однако имеющихся данных недостаточно для однозначной идентификации. Личные имена и титулы могут давать определённые подсказки, но имена способны переходить через языковые и политические границы. Население, находившееся под властью эфталитов, несомненно, было многоязычным и включало носителей бактрийского, согдийского и других языков.
Монеты являются одним из важнейших видов источников для этого периода. Эфталитские и другие гуннские правители адаптировали денежные традиции, унаследованные от Кушанов и Сасанидов, часто используя сасанидские изображения царей и дополняя их новыми символами, надписями и знаками власти. Поэтому монеты свидетельствуют одновременно о преемственности и политическом присвоении существующих традиций. Вместе с тем определить конкретный выпуск как именно эфталитский бывает сложно, поскольку несколько современных друг другу династий использовали сходные типы изображений.
Печати и оттиски печатей дают дополнительные сведения об администрации, титулах и образах элиты. Археологические материалы раскрывают более широкую культурную среду, в которой взаимодействовали иранские, центральноазиатские, индийские и степные традиции.
Религиозная жизнь также была разнообразной. Буддизм сохранял важное значение в некоторых частях Тохаристана и Афганистана, тогда как в других районах продолжали существовать иранские религиозные традиции и местные культы. Индийские области, связанные с гуннскими правителями, имели собственные буддийские, брахманские и другие традиции. Отдельные литературные рассказы о религиозном поведении конкретных правителей не следует распространять на всё население империи.
Конфликт с тюрками и падение империи
Решающий перелом произошёл в связи с продвижением Тюркского каганата на запад в середине VI века. Тюрки разгромили Жужаньский каганат в Монголии и быстро распространили свою власть на значительную часть Внутренней Азии. Их экспансия привела к прямому столкновению с эфталитами.
Хосров I Сасанидской империи и тюркский правитель, которого традиционно отождествляют с Истеми, заключили союз против общего эфталитского противника. Хронология источников не полностью совпадает, однако решающие кампании обычно относят к концу 550-х — началу 560-х годов. *Encyclopaedia Iranica* относит уничтожение имперской власти эфталитов примерно к 560 году, тогда как обобщение UNESCO описывает более продолжительный конфликт, кульминация которого приходится примерно на 560–563 годы.
Боевые действия затронули Согдиану и район Бухары. Имперская власть эфталитов была разгромлена, а победившие Сасаниды и тюрки разделили сферы влияния приблизительно по линии Окса — Амударьи. Однако последовавшая политическая география была значительно сложнее простого и постоянного раздела, а отношения между бывшими союзниками вскоре стали враждебными.
Поражение не означало исчезновения эфталитских сообществ или политических элит. В нескольких регионах продолжали существовать небольшие эфталитские или связанные с эфталитами княжества. Историческое обобщение UNESCO отмечает существование после уничтожения центральной империи полунезависимых княжеств в долине Зарафшана и к югу от Амударьи. Некоторые из них выплачивали дань тюркам, другие — Сасанидам.
Это различие принципиально важно: около 560 года эфталиты утратили положение господствующей имперской силы Центральной Азии, однако связанные с ними местные политические структуры продолжили существование в последующие периоды. Политически раздробленный Тохаристан сохранялся и в VII веке, когда местные правители столкнулись с новыми силами, включая западных тюрков и, позднее, арабские завоевания.
Историография и наследие
Представления об истории эфталитов значительно изменились по мере появления новых данных. Ранние исследователи часто объединяли кидаритов, эфталитов, алхонов и другие группы в широкие категории вроде «гуннов» или «белых гуннов». Нумизматические исследования, археологические открытия и изучение бактрийских документов всё убедительнее показывают, что существовало несколько самостоятельных, хотя и взаимодействовавших политических образований.
Поэтому некоторые исторические реконструкции, встречающиеся в более старой литературе, требуют уточнения. Например, Тораману и Михиракулу долгое время регулярно называли эфталитскими царями, тогда как современная нумизматическая классификация обычно связывает их с алхонами. Точно так же наличие материальной культуры V или VI века на центральноазиатском памятнике само по себе недостаточно для того, чтобы считать его жителей эфталитами.
Многие важные вопросы остаются нерешёнными. Исследователи продолжают обсуждать географическое происхождение эфталитов, язык их правящей группы, отношения с другими гуннскими династиями, устройство их империи, расположение и характер главных политических центров, а также степень непосредственного контроля над Согдианой и другими регионами.
Тем не менее историческое значение эфталитов несомненно. Они существенно изменили соотношение сил между Центральной Азией и Сасанидским Ираном, участвовали в политической трансформации Тохаристана и Согдианы и стали частью сложного перехода от кушанского политического мира к раннему Средневековью. Их поражение также способствовало перестройке политической системы Центральной Азии, позволив Тюркскому каганату превратиться в доминирующую силу к северу от Амударьи.
Для территории современного Узбекистана особое значение имеют исследования археологических ландшафтов юга страны и согдийских оазисов. Укреплённые поселения, городские слои, ирригационные системы, погребения, монеты и печати способны пролить свет на историю V–VI веков, однако их интерпретация требует надёжного археологического контекста и осторожного сопоставления с письменными и нумизматическими свидетельствами.
Сохранение этих памятников особенно важно потому, что многие ключевые вопросы невозможно решить только на основании хроник. Более точная археологическая датировка, публикация материалов раскопок, изучение монет и печатей и сопоставление данных по разные стороны современных границ могут существенно изменить будущие реконструкции эфталитского периода.